Подходил к концу Рождественский пост.
С самого утра мать готовила сочиво. Это такие сушеные хлебные зерна, размоченные в воде, попросту говоря — каша. Я, лежа в кровати, размышлял о том, как же так все устроено в жизни нашей, что когда мы умрем, то опять как бы родимся. Только я стал думать об этом, как слышу, что под окном мне кричит Митька. Ну, думаю, все только он мне портит. Пришлось открыть потихоньку окно, чтобы мать не слышала и не шандарахнула мне за, то, что я полураздетый вышел на мороз.
Митька стоял грустный. Я его спросил:
- Чего грустишь? Рождество на носу! Сочельник!
А он:
- У меня папка умер!
Я соскользнул с окна и с громким шумом упал на пол! Мать вбежала в комнату и дала мне по затылку и сказала:
- Сочельник, а ты хочешь заболеть?
Я ничего не ответил. Быстро оделся и побежал на улицу к Митьке. Он стоял весь в слезах и не мог связать двух слов. Пытаясь его успокоить, Митька вдруг спросил:
- А что теперь будет с папкой?
Я долго стоял молча и сквозь дрожащие от холода губы прошептал:
- Он заново родится! Родится! Только в другую жизнь, вечную!
У самого катились слезы по щекам и тут же от мороза наши слезинки становились льдинками.
Митька грустно спросил:
- А как это родится?
- Да вот так! – сказал я и начал рассказывать о том, что говорил наш митрополит Филарет при посещении нашего храма в пост. Митька, слушая, удивлялся и только спросил:
- А у папки грехов много было? Не знаешь?
- Я не знаю, ответил я, но точно знаю, что за него теперь надо молиться еще больше чем при жизни, чтобы он с успехом прошел, все мытарства и стал одним из жителей небесного царства.
Митька немного успокоился и сказал твердо и уверенно:
- Лешка, я теперь буду каждый день молиться и на службы по воскресным дням ходить. А еще я буду исповедоваться в грехах и причащаться. И самое главное не буду обижать маму. Ведь папка все видит и может пожаловаться Богу, а он меня так накажет, что я никогда не встречусь больше ни с папкой, ни мамкой на том свете, ну когда опять рожусь!
Я был счастлив, от того что Митька так все понял и даже мне дал понять что же такое родится заново в новую жизнь.
Постояв еще немного, он мне сказал:
- Пойдем, поглядим на папку, а то я боюсь один идти. Мама плачет, бабушка лежит, от горя не встает, дед водку хлещет.
И мы пошли. Я сам очень боялся, но при этом знал, что сочельник и скоро родиться Христос, а Митькин папа хоть и умер, но все равно родился в жизнь вечную. Это меня успокаивало и утешало.
У дома стояло много людей, все пришли молиться о новопреставленном. Мы с Митькой пробрались через толпу. В центре комнаты стоял гроб, в который только что положили дядю Ефрема. Митька трясся от страха, как вдруг тихим голосом его позвала мама:
- Митенька, иди сюда, посмотри последний раз на своего папу!
Митька крепко сжал мне руку и не хотел идти. Но после пятого призыва матери, он все-таки пошел. Мама взяла руку Мити и приложила к руке умершего дяди Ефрема. Вдруг по щекам Митьки покатились крупные слезы, и он прошептал:
- Папка, держись, ты попадешь в рай, я буду молиться за тебя, буду… Я не буду больше ничего делать плохого.
Потом пришел священник на отпевание. Отпели дядю Ефрема и понесли на кладбище. Все это время я был с Митькой. После похорон мы пошли поминать, но было уже поздно. Еще за мной пришла мать и мы ушли.
Наступил сочельник.
Мать уже готовилась к выходу в храм, я тоже одевался. Да никак не мог надеть валенок, оказалось, что на одну ногу одел два шерстяных носка. Мать сказала:
- Леша, скорее, мы опоздаем!
Вдруг слышу голос отца за калиткой и топот копыт. Отец кричал:
- Сряжайтесь скорее! Вас ждут сани, да кони удалые.
Я быстро оделся и закричал на все округу:
Вот они залетные! Сейчас прокатимся с ветерком!
Мать выбежала, закрыла быстро калитку, и мы помчались, как по воздуху!
Пока мы ехали, кругом все бежали на ночную Рождественскую службу. Встретился и Митька. Посадили к себе, и он был доволен, уже совсем был не расстроен.
Подъезжают наши сани к храму, мы заходим в храм, а там…
Хор необычно поет, как-то торжественно и умиленно. Митька подошел к распятию и так простоял до конца службы, молясь на коленях.
Я вновь был счастлив. Кругом гуляла проказница-зима с дядькой морозом, да била по щекам. Месяц светил уже ярко, что видно было все как днем
А народ-то, народ-то стал добрее! – сказал папка
А я крикнул на всю улицу:
- Христос родился! Ура!!!
29.10.2011
С самого утра мать готовила сочиво. Это такие сушеные хлебные зерна, размоченные в воде, попросту говоря — каша. Я, лежа в кровати, размышлял о том, как же так все устроено в жизни нашей, что когда мы умрем, то опять как бы родимся. Только я стал думать об этом, как слышу, что под окном мне кричит Митька. Ну, думаю, все только он мне портит. Пришлось открыть потихоньку окно, чтобы мать не слышала и не шандарахнула мне за, то, что я полураздетый вышел на мороз.
Митька стоял грустный. Я его спросил:
- Чего грустишь? Рождество на носу! Сочельник!
А он:
- У меня папка умер!
Я соскользнул с окна и с громким шумом упал на пол! Мать вбежала в комнату и дала мне по затылку и сказала:
- Сочельник, а ты хочешь заболеть?
Я ничего не ответил. Быстро оделся и побежал на улицу к Митьке. Он стоял весь в слезах и не мог связать двух слов. Пытаясь его успокоить, Митька вдруг спросил:
- А что теперь будет с папкой?
Я долго стоял молча и сквозь дрожащие от холода губы прошептал:
- Он заново родится! Родится! Только в другую жизнь, вечную!
У самого катились слезы по щекам и тут же от мороза наши слезинки становились льдинками.
Митька грустно спросил:
- А как это родится?
- Да вот так! – сказал я и начал рассказывать о том, что говорил наш митрополит Филарет при посещении нашего храма в пост. Митька, слушая, удивлялся и только спросил:
- А у папки грехов много было? Не знаешь?
- Я не знаю, ответил я, но точно знаю, что за него теперь надо молиться еще больше чем при жизни, чтобы он с успехом прошел, все мытарства и стал одним из жителей небесного царства.
Митька немного успокоился и сказал твердо и уверенно:
- Лешка, я теперь буду каждый день молиться и на службы по воскресным дням ходить. А еще я буду исповедоваться в грехах и причащаться. И самое главное не буду обижать маму. Ведь папка все видит и может пожаловаться Богу, а он меня так накажет, что я никогда не встречусь больше ни с папкой, ни мамкой на том свете, ну когда опять рожусь!
Я был счастлив, от того что Митька так все понял и даже мне дал понять что же такое родится заново в новую жизнь.
Постояв еще немного, он мне сказал:
- Пойдем, поглядим на папку, а то я боюсь один идти. Мама плачет, бабушка лежит, от горя не встает, дед водку хлещет.
И мы пошли. Я сам очень боялся, но при этом знал, что сочельник и скоро родиться Христос, а Митькин папа хоть и умер, но все равно родился в жизнь вечную. Это меня успокаивало и утешало.
У дома стояло много людей, все пришли молиться о новопреставленном. Мы с Митькой пробрались через толпу. В центре комнаты стоял гроб, в который только что положили дядю Ефрема. Митька трясся от страха, как вдруг тихим голосом его позвала мама:
- Митенька, иди сюда, посмотри последний раз на своего папу!
Митька крепко сжал мне руку и не хотел идти. Но после пятого призыва матери, он все-таки пошел. Мама взяла руку Мити и приложила к руке умершего дяди Ефрема. Вдруг по щекам Митьки покатились крупные слезы, и он прошептал:
- Папка, держись, ты попадешь в рай, я буду молиться за тебя, буду… Я не буду больше ничего делать плохого.
Потом пришел священник на отпевание. Отпели дядю Ефрема и понесли на кладбище. Все это время я был с Митькой. После похорон мы пошли поминать, но было уже поздно. Еще за мной пришла мать и мы ушли.
Наступил сочельник.
Мать уже готовилась к выходу в храм, я тоже одевался. Да никак не мог надеть валенок, оказалось, что на одну ногу одел два шерстяных носка. Мать сказала:
- Леша, скорее, мы опоздаем!
Вдруг слышу голос отца за калиткой и топот копыт. Отец кричал:
- Сряжайтесь скорее! Вас ждут сани, да кони удалые.
Я быстро оделся и закричал на все округу:
Вот они залетные! Сейчас прокатимся с ветерком!
Мать выбежала, закрыла быстро калитку, и мы помчались, как по воздуху!
Пока мы ехали, кругом все бежали на ночную Рождественскую службу. Встретился и Митька. Посадили к себе, и он был доволен, уже совсем был не расстроен.
Подъезжают наши сани к храму, мы заходим в храм, а там…
Хор необычно поет, как-то торжественно и умиленно. Митька подошел к распятию и так простоял до конца службы, молясь на коленях.
Я вновь был счастлив. Кругом гуляла проказница-зима с дядькой морозом, да била по щекам. Месяц светил уже ярко, что видно было все как днем
А народ-то, народ-то стал добрее! – сказал папка
А я крикнул на всю улицу:
- Христос родился! Ура!!!
29.10.2011
